Записи с темой: depression is my profession (список заголовков)
01:45 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Дорогой мой дневник, дорогой мой m.!

Я должна была сюда написать что-то вроде "отчёта о лете", что я веду каждый год.
Это лето исказило мои представления о времени и пространстве из-за вечных переездов.
Но такого больше не будет, такое лето случается только единожды. И вот, полтора месяца как — его нет.

M. оставил меня месяц назад, а перед этим было невообразимое счастье. Конечно, я романтизирую. Если бы было сплошное счастье, я не была бы вечно недовольна, из-за чего он меня и оставил. Но всё же я помню августовские и сентябрьские дни неповторимым чудом. И пальцы мои сейчас не опишут того, ибо я рискую захлебнуться от боли. Не буду описывать своё бессилие и парализующий болевой шок — это все есть постами и месяцами ниже. Не буду добивать себя (хотя казалось бы, я мертва) воспоминаниями.
Так вышло, что и этот дневник не помнит о нас ничего хорошего.
Всё оттого, что я стала писать сюда только в моменты острой боли.
Или не так.
В моменты острой боли я недвижима, а чуть обнадёжусь — пишу.

Мы общаемся. Видимся. Но ты намеренно холодный. Чужой. Не улыбаешься при встрече. Не обнимаешь в ответ. Ты не такой с друзьями. Ты такой теперь только со мной. Я в чём-то уникальна, ха-ха. Верую, ибо абсурдно. Никто больше не верит. Ты не веришь. Ты, наверное, вовсе думаешь... ах, впрочем, неважно.

@темы: depression is my profession, мои химеры

01:27 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
буквы мои обжигают пальцы, тело тёплое, потому что живое, внутри бьётся горячее сердце, а я холодная, я мертва
тело тёплое, живое, внутри бьётся горячее сердце, как и твоё вот-вот билось, как у каждого из вас бьётся
но это — либидо
тестостерон
это ничего не значит
живое и тёплое тело с горячим сердцем, а моё -- немо, а я медленно уплываю
и неистово тянусь
глубоко в землю, где холодно, сырая чорная земля, глухой и безвоздушный гроб
холод, холод, холод
это я, я мертва
отчего, угрюмый Харон, не берешь платы с моих впалых глазниц?
и забвение Леты всё никак не обволакивает меня, оттого я помню
каждый волосок на теле
и каждый изгиб его
и всё, что Господь измыслить только мог
отчего тело моё еще чувствует, как внутри него ты крутишь ручку ножа для разделки мяса
холод, холод
меня не существует

@темы: depression is my profession, мои химеры

21:15 

Доступ к записи ограничен

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
18:18 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Away away
Nothing's left to say
I am far away

@темы: depression is my profession, Deine Lakaien

02:24 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Cher Monsieur!

Я Вам всё наврала. Мне здесь плохо, очень плохо.
Но Вы же так устали от моих "СОПЛЕЙ".
Во-первых потому, что Вы меня бросили. Одну, в чужой стране. С депрессией и без медикаментов. А я ведь прямо просила Вашей помощи. Но что Вы, что Вы. Вы — невинная маргаритка, замученная моими истериками, претензиями и требованиями. Затиранила.
Хозяйка уехала, оставив меня с её травмированным мужем-алкоголиком. Вы бы слышали только, как он разговаривает и о чём. Произносит по слову в минуту, добавляя "на" после каждого второго, а под вечер вовсе языком еле ворочает. При том темы его потока бес_сознания никак между собой не связаны, и иной раз уже дохера мной прослушанные. Но кого это ебёт. Сейчас в моём состоянии — это — лучшее, что могло случиться со мной, не находите?
Если я еду с кем-то в лифте девятнадцать (совсем пытка) или хоть сколько-то этажей, меня начинает трясти. Молюсь, чтоб никто не попадался, и тут же, зайдя, нажимаю на сомкнутые треугольнички.
В Москве в такие моменты я избегаю даже сиюминутных разговоров с родителями.
(Я и так с ними не особо охотно общаюсь. Опять не звоню вторую неделю. Мозг почему-то снова плодит обиды, реинкарнируя сцены из детства. Ровно так было после прозака, в первую волну моей болезни).
А тут ко мне липнет посторонний мужик, а я ещё за это деньги плачу. А сказать "дядьВовотъебись" — совесть не позволяет, у него же ТРАВМА головы бухать надо было меньше, блядь, не случилось бы припадка. К тому же, он очень добрый, и всё это прилипание — из лучших его побуждений.
Прости, Господи.

А еще ко мне полуподкатывает хозяйкин сын Костя. Я Вам его про него рассказывала. Даже помню, что Вы мне в связи с ним говорили. Не знаю, как бы он себя вёл, если бы я была посмелее, пораспущенней. Я ведь говорю, что меня есть Вы.

Сегодня был доклад Елены Евгеньевны, а после дискуссии она, памятуя мои излитые в курилке жалобы, начала меня со всеми — преподавателями и докторантами — знакомить со словами вроде "это моя студентка Люба, у неё тут нет друзей, помогите". Было очень мило, хотя немного неловко. У меня тут никого нет, слышите? И едва ли появится, ибо для новых знакомств нужны силы, а моя депрессия нацелена на сохранение сил, но не растрачивание. Но вы же не пришлёте мне колёса, Вам небось сложно. И просить Вас о том страшно, и всё на свете теперь страшно. Мы же снова чужие, зачем Вам ради меня напрягаться?
Когда преподы пошли есть, то и меня с собой взяли. И докторантка еще была из Греции, что меня отдельно привело в восторг. Фрау Франк сказала, что я много смеюсь (Господи, да нервное небось), хотя она сама очень смешная и много смеётся. Но я смеялась зачастую из вежливости, и когда ЕЕ говорила про Вышку (тут два варианта: смеяться или плакать). ЕЕ сказала, что Люба, видимо, впервые обедает с преподавателями, и потому ей все в диковинку. И тут перед глазами стало всплывать, как в бакалавриате старшие опаивали меня водкой. Мне было пофиг, но Фрау Франк правда забавная. А ещё мы пили пиво, и так как я утром не ела ничего, оно ощутимо удалило в голову, но быстро отпустило.
Еле сообразив маршрут, я доехала до кладбища святого Матфея. Древнейшего, разумеется, и там похоронены братья Гримм! Йоркштрассе -- прекрасный тихий зелёный район, и всего две станции от Потсдамер Платц. Надо обязательно туда вернуться. Если Вам покажется, что я здесь только страдаю и брожу по кладбищам в одиночестве — Вам не покажется (так что нечего даже пытаться об этом шутить :Р).

Мусьё, я чувствую, как Вы от меня отдаляетесь, какая огромная теперь между нами дистанция, и нет вовсе сил её сужать. Сейчас, кажется, Вы позволяете мне себя любить. Но Вы сами? Вы сами любите меня только спокойной. Я же люблю Вас всяким, почему Вы позволили себе любить меня только спокойной?
Мусьё, Вы ждёте меня, как обещали?
Вернее, не так.
Мусьё, скажите, что ждёте меня.
Скажите, что ждёте меня.

Любимый мой!
Зачем
ты
это
сделал?

Ваша Любовь

1. Juni, Berlin

P.S.: Пришлите мне выдру! Жду Вашу выдру как можно скорее!

@темы: мои химеры, Письмовник, depression is my profession, Berlin

18:42 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
я живой труп
но покойники не чувствуют боли
значит, я больной при смерти
всё внутри поражено язвами
кровотечение
невозможно дышать
каждый звук ранит слух
каждое движение причиняет боль
зачем, зачем ты оставил меня сейчас?
как ты мог так поступить?

@темы: Письмовник, depression is my profession, Berlin, мои химеры

01:26 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Дорогой мой дневник, вот уже второй месяц я живу в Берлине.
Я была бесконечно счастлива последние дни марта и в начале апреля, за исключением второй половины двадцатых чисел, когда я страшно заболела. Страстная седмица и первая — она же пасхальная — неделя жизни здесь носили меня на крыльях любви (ведь я намеренно отсрочила поездку из-за Пасхи, так-то я должна была быть тут уже первого апреля).
Но потом все резко оборвалось. Чудо свершилось, но будто бы не захватило меня. Вышвырнуло. Вынужденно перехожу на формат "Письмовника", что, наверное, большинству двум с половиной читающим калекам читать будет довольно непросто. А адресат же и вовсе никогда не прочитает.

Живу у кубанской женщины, упаси Господь еще раз поселиться в Германии у русских. Ни с кем не общаюсь, иногда вечером выхожу побродить сычом по окраинам или центру. Считаю подозрительным плебством тусить с русской студентотой, так же приехавшей сюда по обмену, поскольку обозначенный признак есть единственный, объединяющий всех нас. А с местными или иностранцами происходит так: знакомитесь, болтаете, если повезёт, тусите, добавляетесь на fb, a дальше исчезаете в непонятки, покуда внешняя сила вновь не соединит вас, да и если соединит (пока не особо соединяет).
Влипла в две прекраснейшие истории — с наркотиками и скорой, что увезла меня с улицы, но на обе моей любови было абсолютно scheißegal.
Учиться ненапряжно вообще. Стрессую разве что из-за языка дико. Тут и чувство вины подкатывает, и все на свете (учила с детских лет, а сказать порой ни "бе" ни "ме" тут не могу). Путаюсь не только в управлениях и порядке слов, но и в бюрократии и местной университетской системе страшайше. Но в целом, это место для учёбы. Место, где не давят, и учатся потому, что хотят учиться. А когда не хотят — и не учатся. Про уровень жизни и местное торжество вегана я уж промолчу :) :tongue: Германия — где ВСЁ ДЛЯ ЖИЗНИ, есть место для жизни, а Россия — пожалуй что для смерти. В России я и умру. Сигареты вот только в Берлине дико дорогие. Дороже, чем в Эстонии. По ощущениям, из-за феерически дрянного и палёного курева, за последний месяц мои лёгкие чем-то даже приблизились к раку. Но это всё мечты и фантазии. Сотрясать мне воздух и сотрясать, долго и глупо. Перевезла, считайте, Москву с собой. А по Москве скучаешь, но и там, как вспомнишь — тошно. А тут приятно, да все равно нестерпимо тошно.
«Любимый мой! Зачем ты это сделал?» -- бесконечно твержу я зачин "Письмовника".
«Любимый мой! Зачем ты это сделал?...»

@темы: часы досуга, мои химеры, depression is my profession, Berlin

02:57 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Сашенька, родной мой, любовь моя!
Неужели ты теперь свободен?
Родной, так ли давно ты прижимал меня к своей груди, стоя в вестибюле Новокосино, а я все не хотела уходить, опаздывая на пасхальную ночную литургию? Не ты ли сказал, что мы никогда не расстанемся, если я вернусь?
Сашенька. любовь моя, что же ты наделал? Зачем делаешь мне так больно, неужто не любишь меня совсем, неужто я настолько невыносима? Родной, почему гонишь меня, почему они говорят, что я должна терпеть и ждать, ведь я люблю тебя всем сердцем и верила, что ты любишь меня тоже, почему тогда бросаешь, почему причиняешь столько боли? Саша, Сашенька, Мусье, почему я теперь дрожу от мысли — написать тебе? Думая, что разозлишься, прогонишь, думая, что тебя от меня тошнит? Сашенька, почему так? Ведь разве любовь должна терпеть, и любимые должны мучиться — да и мало ли я мучилась и терпела?
Родной мой, неужто ты решил оставить меня навсегда? Теперь, когда наконец чудо совершилось, а они все говорили, что ему не бывать? Родной, любимый, отчего ты так зол? Я была плохой, истеричной, глупой, нервной, но зачем, любимый, ты так мучил меня своим безразличием? Ты же знал, что я не терплю холодности и молчания, зачем не берег меня? Ведь я всем сердцем хочу тебя уберечь, уберечь нас с тобой, как бы и когда бы я ни злилась. Любовь моя, что делать мне теперь, сколько и чего ждать? Родной, я не отпущу тебя. Если ты прогонишь меня, я буду нести эту рану, я едва буду жить, я и теперь — попросту живой труп. Почему не помнишь нашей любви, почему у тебя в голове только мои скандалы, в коих ты сам был небезучастен? Родной мой, любимый, единственный Саша, если бы ты любил, причинил бы мне столько боли? Ты скажешь: если бы я любила, давила бы на тебя так сильно и выносила бы мозг? Родной мой, единственный Саша, раня тебя, я раню и себя с неизбежностью. О, если бы ты сам не давал поводов для этих ран, но ведь ты совсем не умеешь обсуждать проблемы, и всякий раз уходишь в молчание. Любимый, неужто больше не любишь меня, неужто очередной конец — и впрямь— конец? Саша, если так, мне проще умереть. Мне очень хочется умереть. Они говорят, что я должна занимать себя чем-то, будто бы я не нашла себе по жизни занятия! Но любовь к тебе стоит в центре мира, и даёт силы на всё. Ты знаешь, знаешь всё это, родной мой! Пугаешься ли?
Ох, любимый, если бы мы оба чуточку постарались... Да, я верю это. Здесь я захожу в каждый собор и молюсь о нас. Ведь теперь наконец можно о нас просить!!!! В протестантских и католических церквях, насколько мне показалось, не принято стоять на коленях, на православной литургии это совершается во все дни, кроме воскресенья, но особенно в первую седмицу Великого Поста, где отдаётся много земных поклонов во время чтения покаянного канона свв. Андрея Критского. Помнишь, я рассказывала тебе апокриф о нём? Родной мой, любимый Саша, я теперь каждый день прошу не отнимать тебя у меня, каждый день прошу сделать нас обоих лучше. На той неделе была в Берлинском кафедральном соборе, и, забравшись на колоннаду, так тянулась спрыгнуть вниз, чтобы Шпрея или ревущая Unter den Linden наконец забрали меня! А потом, когда спускалась по винтовой обшарпанной лестнице, написала маркером на стене среди прочих надписей: "Люба Л. + Саша К. = навсегда". Спускавшиеся позади туристы, итальянцы, кажется, заметили это и улыбнулись.
Когда я спустилась, спросила женщину-смотрительницу: "Wo kann ich beten?", на что она ответила что-то вроде "schon geschlossen", но тут же связалась по рации с мужским голосом, и провела меня внутрь собора. Играл орган, какая-то благоговеющая женщина сидела на первой лавке с, вероятно, молитвословом на коленях и улыбалась мне. Я сказала, что знаю, что закрыто, и что я быстро. Я подошла совсем близко, хотя литургичесоке пространство Берлинер Дома большей частью исчерчено лавками, просто бесконечно -- и вместило бы, наверное, человек тысячу. Я говорю, Саша, что за редкими исключениями нет традиции подолгу стоять на коленях даже в восточной церкви. Тогда я расплакалась. Вышла, крестясь справа налево, поблагодарила женщину с рацией, и пошла по Unter den Linden какая-то освобожденная, и то богородничное освобождение явилось мне еще в Соборе. Не помню отчего, католики почему-то больше нас уделяют внимание Марии, нежели Христу. Тогда как протестанты, должно быть, и вовсе принимают и то, и десятое, и даже непривычные для них земные поклоны: sola Scriptura, sola fide, sola gratia , solus Christus, soli Deo Gloria.
Так, я шаталась по Берлину, заходила во все подряд сувенирные лавки, искала портсигар для себя и какого-нибудь милого енота или выдру для тебя. Но берлинские лавки, как ты догадываешься, заполнены медведями... Родной, скажи, ты ведь взял с собой Стича, моего Стича, подаренного тебе на двадцать шесть? Ему ведь нечего делать там, у жены, он ведь по-прежнему всегда с тобой, что бы ни разлучало нас? А рисунок, рисунок, взял? А браслет мой жолтый на тебе сейчас? Мой -- на мне, снова его ношу. Я надела его на тебя, помнишь, четвертого сентября, в первый день твоего отпуска и моей магистратуры, когда ты пришел рано утром, увидел мою назаправленную кровать, разделся и лёг в неё, сложив ладошки под ухо. И так же трогательно твои мускульные плечи сжимались, когда ты клал голову мне на плечо... Да-да, я сказала, что у меня есть к тебе подарок из Вороново... ты валялся всё, а я сидела на стуле в одной полосатой ночнушке, не шла к тебе, дразнила. Потом достала браслет, а ты вытянул из-под одеяла руку, чтоб я надела его. А я про себя тогда решила, что это будет чем-то вроде наших обручальных колец, и специально себе такой же из Воронова взяла и на ту же руку надела. Так ты его и не снимал. Помню даже, расстались мы зимой, а в январе, когда ты пришел ко мне, он был при тебе. И я его не снимала, расставшись. Помню только, что в феврале, когда я не понимала, встречаемся мы или нет, я узнала, что ты бываешь у Антона, в то время как совершенно не бываешь у меня. Я тогда несколько дней подряд писала тебе гадости, а браслет сняла и швырнула в истерике. Потом надевала время от времени, боялась, что слетит на концерте, но теперь, когда ты так далеко, когда ты оставил меня, Мусье, я вновь не расстаюсь с ним. И скажи мне, любимый, отчего тогда ты почувствовал, что я извожусь по тебе и признался, что скучаешь, пусть и не сразу, отчего рад был видеть меня после всего мною сказанного, отчего, несмотря на устроенный тобой цирк с розочкой бутылки ты... словно бы остался со мной. Но сейчас я хочу зачеркнуть, ибо вспоминаю, что на следующий день, 26 февраля, я выпрашивала любишь или нет, и ты сказал "нет", и я тогда в той же ночнушке выбежала на балкон из квартиры, на заснеженный лоджий, так как начала громко рыдать в голос тебе по телефону, а мама встревала. Потом она меня искала по всему подъезду, принесла мне куртку, говорила, что сойдет с ума, а у тебя села зарядка. Потом ты сказал, что любишь меня, но я уже не поверила. Любимый, единственный мой Саша, если ты впрямь боялся предательства, глупо ведь подозревать меня в нём! Чего бы ни приключалось со мной тут, да и в Москве. И ты чувствуешь, кажется, что приключалось... Но за этим бредом, дурацкой попыткой выравнять счёт до 1:1 а то и выше стоял исключительно страх и...возможно, чувство мести, о котором бы ты -- о, парадокс! — никогда бы не узнал. Саша, это всё бред. Я говорю, что мне нравится, когда на меня тратят деньги, но ты же знаешь, что мне для тебя не жалко и последних 23 рублей на сберовской карте. Саша, ты ведь знаешь, что дело не в этих чортовых деньгах, а в твоих эмоциях и заботе. О, любимый! Пусть Бог сделает лучше нас обоих... Я всегда верила тебе и старалась глубинно и трепетно относиться к каждому твоему слову, пусть они и назвали бы это бредом! Я старалась, Саша. Я и теперь стараюсь. Ты знаешь, что никого дороже тебя нет. Ты знаешь, знаешь, упрямый, к чему говоришь эту чушь! О, как ранили меня твои слова про "стараться отметать лишнее" и "не обращать внимание на то, что может портить настроение". И это -- после всего мною сказанного? после всех моих откровений и слёз о том, что гаснут солнца, и я превращаюсь в передвигающегося в пространстве покойника? После всех моих слёзных увещеваний ты позволяешь себе такую болезненную, _б о л е з н е н н у ю_д о_к р и к а_ издёвку! О, жестокий мой Мусьё, мой глупый упрямый Саша!
Я всё еще не верю в случившееся, но уповаю и всем сердцем верю, что ты ждешь меня в Москве, что бы ты ни говорил, ибо обратное для меня подобно смерти, ты знаешь, да!
Саша, любовь моя, я совсем уже засыпаю, несу путаный бред, скачу с темы на тему... Нужно ложиться спать, но только еще раз прошу, родной, оттаивай скорее! Возвращайся, насколько этот глагол теперь употребим по отношению у нам двоим, по отношению ко всем 1611 километрам...
Любимый, единственный, целую тебя! Пусть Господь сделает нас лучше!

твоя девочка

12-13 мая, Берлин

@темы: суисайд, мои химеры, Письмовник, depression is my profession, Berlin

02:03 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
И всё-таки к людям нас привязывает НЕ секс. Нихрена не секс. Возможность близости, судя по всему. Хоссподи! Искала пути отступления, а завязла еще больше и по всем фронтам.

@темы: depression is my profession, мои химеры

15:53 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
О, пусть зима никогда не кончится. Не хочу весны. Вечный холод, вечная смерть. Вечная летаргия. Так я себя ощущаю. Лишь изредка играть бы в снежки на фоне всего этого ада, и быть по-детски, по-сумасшедшему счастливой.
Что лучше: не_жить или жить в предательстве и лжи? Но ж и т ь, чувствуя, чего ради и находя в себе силы
жадно затягиваться по утрам сигаретой, выходя из подъезда в снег
вылезать из ванной, скидывать полотенце и сидеть обнажённой за ноутбуком, намазав влажную кожу кремом
зажимать одеяло между ног и обнимать подушку
беспрестанно проводить по экрану телефона большим пальцем вниз.
Господи!
Забрал бы ты кого-нибудь из нас. И меня, меня лучше! Меня никто не держит, а родителям не так уж много и осталось... Да только такие как мы не наследуют Царства Небесного.

@темы: depression is my profession, мои химеры

07:57 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Вчера решила пошутить над родителями, и придумала шутку, достойную своего возраста (лол). Пришла из домой раньше, чем они, вымыла обувь, спрятала, поела быстро и закрылась у себя. А когда они пришли — сидела тихо и не выходила. Слышала, как они обсуждали, куда спрятать конфеты, чтобы я их все не съела (Поразительное лукавство: мать непрестанно ноет, что я скелет. А конфеты прячут они с тех времен, когда я дико ими обжиралась — по кг за ночь — а потом блевала, и они не находили лучшего решения проблемы, чем тупо их прятать. А теперь я едва могу заставить себя съесть хоть что-нибудь, и шоколад временами кажется единственной отрадой, но только временами, а родительская привычка эта отвратительная сохранилась). Вечером я, конечно, проснувшись, а меня естественно отрубило, вышла, сказала, что все слышала и их наебала. Но соль не в этом. Родители, пока я сидела в укрытии, дико ругались. И даже уже не выясняли отношения, как в моём детстве, а тупо друг на друга наезжали. Отец говорил матери, какая она конченная и ничего без него не может (и так, видимо, всю жизнь говорил, какая она тупая, и какая у неё фигура убогая). Матерился на неё, ну и мать на него орала. И никто причём лет десять из этого трагедии не делает, ведь такая ругань — уже не событие у них, а обычное общение. Норма. Они так взаимодействуют. А мне каждое матерное слово отца в адрес матери — как лезвием по сердцу. А они, разумеется, не поменяются уже никогда. А мне так больно. А в детстве было ещё и страшно.

Не то, чтоб они при мне стеснялись это делать. Нет. Я просто днём дома редко бываю. А тут в очередной раз окунулась в родное, болезненное.

@темы: мои химеры, depression is my profession

00:50 

All the words I need to hear to always get me through the day and make it OK I miss u

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Наконец наступило то время суток, когда можно закрыться в комнате, забраться в кровать, жрать конфеты и рыдать под Аврил Лавин. А завтра — снова просыпаться, тащиться на учёбу и изображать из себя живую.

@темы: мои химеры, depression is my profession

21:13 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Пульс барабанит в подушку
в комнате накурено
циркулирует кровь
всё болит
значит, я еще жива
но я тень, я пустота
я ничто

@темы: мои химеры, depression is my profession

03:25 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Ненавижу предновогоднюю, новогоднюю и посленовогоднюю Москву. Хочется зашторить себе глаза просто. Её, как и меня, лихорадит.

@темы: мои химеры, depression is my profession

04:23 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Перечитала дайр за шестнадцатый пятнадцатый год. Пятнадцатый — особенно. Слишком много его в воздухе в последнее время. И что же? Да, ровным счётом нихуя не изменилось. Вечное варение в любовных страданиях, депрессия, сбитый режим, недосып, ненависть к себе, даже метафора — про героин — те же. Разве что училась я тогда побольше и писала сюда почаще. Но всё же в пятнадцатый год не дай Бог мне вернуться.
Сдала наконец сессию. Вчера был последний экзамен. Уже не верила, что это случится.
Ах да! И, как тогда, сегодняшний (спустя полгода) разговор с психологом меня совершенно выбил из колеи... просто абсолютно. И по всем параметрам она, видимо, права, только я мириться с этим не хочу. И не понимаю этого. Какой такой долг может быть сильнее любви. Война и женщина — разное.
Похороны Зализняка в четверг.

@темы: часы досуга, мои химеры, wtf, depression is my profession

03:32 

Все, что в жизни происходит важного, – выше слов.

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Наверное, эта книга была послана мне, чтобы я страдала по ней, а не по m..
Каким чужим он стал мне после слов "кошки скребутся" и что-то в духе, что он такого бы не вынес, не могу вспомнить, поскольку последняя переписка была в самоуничтожающемся чате. Отвратительно. Как так можно было... Если просто не любит — отвратительно, и даже если честен ВДРУГ — отвратительно.
Так вот. "Письмовник" Шишкина. Не выходит из головы третьи сутки. Два дня я просто рыдала. Дальше — Бог весть. Тот момент, когда впервые за долгие годы мой внутренний филолог стал бессильным и сломался перед текстом. Автор, зачем так больно. Так безумно красиво, отчего еще больнее. Мне не нужно было это читать на второй волне депрессии, судя по всему. Но зато теперь я думаю о "Письмовнике", а к мыслям о m. не хочу возвращаться. Я чуть было не начала писать тут в шишкинской манере, да только адресата — нет, а m. не достоин.
А сегодня сидела с Тасей в Старбаксе на Мясницкой, когда Вышка закрылась, и вспомнила
рельефные руки
ахи-вздохи и
на глаза спадающую чолку

Погнала прочь эти мысли. Одна боль — другая боль. Истеричная активность.
А по дороге к метро подумала, что всё течёт — всё изменяется.
Так, тот, что в девятом классе носил пацифику, теперь учится на воённого лётчика и предлагает мне групповой секс.
И сегодня же вечером написал мне.

@темы: мои химеры, depression is my profession

04:26 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Мой дневник скоро прикроют за превышенный концентрат соплей. Хуй знает, о чем еще рассказать. Видимо, завтра прогуляю греческий. Совсем мало спать осталось — думали, что его не будет, потом вспомнили, что это во вторник не будет, все перепутали, но было поздно. Обидно очень. Опять лежать, стремясь оторваться от этой реальности. Дальше из этого мира. Он плохой. Мои идеалы не любят меня, и не полюбят. А значит, мои миры — иллюзорны. А реальность жестока, я в ней не нужна никому. Вчера была — сегодня нет, а день такой же, как и был вчера. Не поменялось ничего. Нет нехватки. Никогда не любил. Больше нет лжи, напрасных ожиданий, истерик на Новый год и нескончаемой ревности. Одна боль и обида остались. И тусовка тут же распадается, и как элемент ты выкидываешься. Мужики с мужиками и со своими дамами. А я ничья, и, кажется, ничьей и была. Кажется, даже близкой не была. Бог весть кем. Хорошо к Вам относиться. Абсурд. Зароюсь в одеяло, положу нокиа под подушку. Никаких будильников. Проснусь, когда уже стемнеет. Будет голова болеть. Буду лежать неразрывно с тем миром, где в канун Нового года происходят чудеса. Где нету их всех. Где только мы, ирреальные, ибо оторванные от выбранного и сделанного. И я кричу "Саша-Саша". И бегу навстречу. И не открывать глаза.

@темы: мои химеры, depression is my profession

04:12 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Тела липкие и сплетенные. Сладкий запах. Молекулы кожи — блестят, времени не существует. Я плачу на твоей шее, потому что вечером этого всего не будет. А вечером останется только твой запах на простынях. Я поздно вернусь из Вышки, разденусь, зароюсь носом в простыни и разрыдаюсь. Ты еще здесь. Еще со мной. Немножко тебя.

@темы: мои химеры, depression is my profession

02:33 

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Я всё еще без памяти люблю. Без представления о самоуважении и гордости. Героин, вкалываемый грязной дрожащей иглой в почерневшую вену, стремящаяся к смерти попытка продлить иллюзорный кайф, которого становится всё меньше и меньше. Но и без дозы — смерть. Я не выдерживаю ломки.

Как настолько физически совершенные люди могут причинять такую боль?

@темы: мои химеры, depression is my profession

05:38 

Nun ist es Zeit, daß ich mit Verstand mich aller Thorheit entled’ge

Он управлял теченьем мыслей и только потому — страной.
Довольно! Пора мне забыть этот вздор!
Пора мне вернуться к рассудку!
Довольно с тобой, как искусный актёр,
Я драму разыгрывал в шутку!

Расписаны были кулисы пестро,
Я так декламировал страстно.
И мантии блеск, и на шляпе перо,
И чувства — всё было прекрасно.

Но вот, хоть уж сбросил я это тряпьё,
Хоть нет театрального хламу,
Доселе болит ещё сердце моё,
Как будто играю я драму!

И что я поддельною болью считал,
То боль оказалась живая, —
О, боже! Я, раненый насмерть, играл,
Гладиатора смерть представляя!

1868


Первый вечер на радость заснеженным ноябрём на Халтуринской улице. Когда Антон ушёл на кухню, а мы рассматривали книги и динозавров, ты лизнул меня в нос. А часом раньше — эскалатор с Площади Ильиа на Римскую, со спины руки держат талию, нежно проникнув меж локтей, и еще трепетнее от неожиданности лава разливается внизу живота.
И в тот же вечер — какой-то критинский флирт с М., стремительные сообщения ей на моих глазах и прочее фрустрирующее дерьмо. Меришь шагами асфальт от моего подъезда. Вечная заноза.
Фотографии прошлогодних тусовок, скрины переписок с поцелуями в щиколотки и в е з д е.
Без пары дней год назад стоишь высокий и красивый на станции метро "Динамо" на все свои д в а д ц а т ь п я т ь, телесный жар в холодном декабре практически ослепляет наездницу, и размыто черты твои вижу, отчего безумно страдаю. Красота, настолько волнующая — мучительна. Но мучительна еще больше оттого, что уплывает от меня.
Меришь шагами асфальт от моего подъезда.
Меришь шагами асфальт от моего подъезда.
В июле — липкие от мороженого пальцы и лишь белые носочки до середины икр, разведенные по кафельному полу.
И сколь не прижимай к себе пускающую дым красных "Мальборо" меня, меришь шагами.
Меришь, и не всегда оборачиваешься.
Чорт подери. Одна боль с самого начала. Иллюзорное счастье на костях. НА МОИХ КОСТЯХ. Вечная заноза, боль боль боль боль БОЛЬ БОЛЬ БОЛЬ БОООЛЬ. Самая пламенная близость, самая моя щенячья радость, самый нежный разговор, самое сплетенное уставшими телами молчание — боль.

***

А по итогу-то ничего не изменилось с той зимы. Я про логарифмы — мне про таблицу умножения. Сама, видимо, виновата. А человек будто не понимает, хотя все прекрасно понимает. "А тебе именно любовь нужна?". Что, блядь? Я тебе чем мозги ебала всё время? "А может уже кого-то любите" — что за нахуй? Я уже миллион раз растянулась ниже плинтуса своим люблю-трамвай куплю, и рыдала и чуть ли не в ногах валялась. Ах тыж ёб твою мать, кошки у него заскреблись на душе. Я дескать так не хочу, мне слишком сотрясательно. Я и так дурной, такого не выдержу. Я себя желаю, хуле. В комфорте хорошо, а тока щас лишних раз дурачком прикинусь, чтоб ты лишний раз унизилась, как ты любишь. Оооох блядь. А ты чо — сама выбрала любить, а я предупреждал. Я ж тут это, в игрушки играю, именно любовь? — после миллиард первого диалога переспросил. Странно, что забыл добавить, что съебать намерен. А вернее довести меня до того, что я сама съебу. И с прискорбным видом заявить: да, нам обоим так будет лучше. ДА ПОХУЮ ТЕБЕ ЕСТЬ И БУДЕТ. А мне щипцами сердце вынули. Но ты это, потом сама поймешь, что любить не надо, а надо выдавать такие евгенеонегинские отмазы. Не отдавался никогда и души не открывал, а потом такой: ну некоторые вот чисто механически трахаются, не обязательно друг к другу хорошо относятся. Вообще хуй пойми зачем была нужна, а что ты отдалась по полной, а я нихуячечки яиц не напряг — сама виновата. Да и вообще, я ЭТО ТВОЕ — любовью назвать не могу!!!! *лицо мучительно кривится*

@темы: мои химеры, Алексей Толстой, wtf, depression is my profession, Heinrich Heine

Mon cœur mis à nu

главная